Близнец (trout) wrote,
Близнец
trout

Отеческие гроба. 5. М. А. Гаркави, смерть

О своем дедушке С. Я. Дубилете и его гибели на Ленинградском фронте я уже писал.
Сегодня, накануне дня снятия блокады, хочу познакомить вас с документом - свидетельством смерти моего второго дедушки Мирона (в обиходе Михаила) Александровича Гаркави (17.06.1894 - примерно 3.03.1942). Она не героическая, она обычная.
О том, что с ним случилось до событий, описываемых в письме, рассказал мой отец Л. М. Гаркави:
"Во время Отечественной войны отец прожил в блокадном Ленинграде до конца февраля 1942 г. Где-то в январе 1942 г. у него украли хлебные карточки, и больше месяца он вообще ничего не ел"*.

Перед вами письмо А. Шляпникова, очевидца смерти моего дедушки.
Адресат письма - сестра моего деда, Эсфирь Александровна Гаркави, заслуженный врач РСФСР, жившая в Ярославле**.
Как видно из текста, А. Шляпников писал жене М. А. (моей бабушке) в апреле 1942 года, но то письмо не дошло до адресата.





18 VI 42

Уважаемая Э. А. Гаркави

Ваше письмо я получил и спешу Вам ответить, сколь неприятно будет сообщение мое. Весть о Михаиле Александровиче очень печальная, но ничего не поделаешь - надо написать всю правду - мне очень тяжело о нем писать. Я выехал вместе со своей матерью 28го февраля из Ленинграда на машине. Вместе с нами в машине был Михаил Александрович, с которым мы вместе за несколько дней до отъезда оформляли эвакуационные документы.
Надо Вам сказать, что Михаил Александрович был очень слаб в дни отезда. Меня даже удивляла его непоколебимая воля во что бы то ни стало уехать из Ленинграда невзирая на свое здоровье. Путь на машине мы провели вполне благополучно. Затем погрузились в поезд на станции Волховстрой и двинулись дальше.
Дело в том, что в пути кормили нас всех очень хорошо и многие из нас поголодавшиеся набрасывались на пищу без разбора - а затем заболевали желудочным заболеванием.
Тоже очевидно случилось с Михаилом Александровичем. На второй или третий день он заболел, не сходил со своего места - он лежал на второй полке, надо мной. Не помню который день пути был и где мы ездили (станцию) это было поздно вечером он попросил меня взять у него документы, сообщил мне адрес жены и просил меня написать ей о своем тяжелом состоянии. Я не подозревал, что с ним этой же ночью случится несчастье.
Я тоже был очень слаб и заболел тем же - поэтому поздно спал и не слышал всего того, что случилось ночью. Ночью Михаил Александрович скончался. По распоряжению некоего командира-моряка (он был начальником вагона) Михал Александр. ночью на одной из станций вынесли. На какой станции это произошло я не могу Вам сообщить - т.к. не помню; кажется это случилось на 4ый день нашего путешествия.
Часть вещей Михаила Александровича, которые лежали под нижней полкой вместе с моими и которые я охранял (в пути невероятно крали) мне удалось сохранить. Остальные, которые находились с ним на второй полке, кажется чемодан и еще какие-то пакеты я на утро не обнаружил.
Я пытался на следующих станциях сообщить в эвакопунктах и передать вещи - но не было сил и возможности.
Дорога была очень мучительна, было несколько пересадок и с вещами всеми было мне очень тяжело.
Однако мне удалось доехать до Уфы привезти вещи в порядке в том числе и два тюка Михаила Алексан<дровича>.
Сейчас живу в очень стесненных условиях вместе с матерью в комнате в три квадр. метра, да к тому же комната сырая. Вещи портятся и нет у меня места где их сохранить от порчи. Я уж рискнул и вскрыл мешки - все содержимое покрылось плесенью. Я с мамой почистили вещи и снова упаковали их.
Я просил бы Вас, я уже писал аналогичное письмо жене Мих. Алек. еще в апреле м-це спустя несколько дней по приезде в Уфу - но ответа почему-то не получил - устроить так, чтобы кто либо приехал за вещами. Меня они очень стесняют.
На днях ко мне приходила гражд. Фалькова (не знаю родственица ли она или подруга жены Мих. Алек.) за информ. о Мих. Алекс. Я ей все рассказал, что знал о нем за период нашей совместной поездки. Она изъявила согласие взять вещи Мих. Алекс. Если будет от Вас или жены Мих. Алекс. разрешение - я передам ей.
Прошу простить за печальное известие, мне очень тяжко писать Вам об этом, тем более, мать моя, которую я благополучно привез в Уфу, сейчас тяжело больна и видимо ее постигнет участь Мих. Александр. Нет возможности спасти ее.

Уважающий Вас <А. Шляпников>
_____
* Цит. по: Т. В. Вересова. Две родственные семьи: Тыняновы и Гаркави. // Седьмые Тыняновские чтения. Рига - М., 1995-1996. С. 374.
Мне представляется неуместным здесь и сейчас подвергать ревизии то, что сказал отец, хотя срок полной голодовки более месяца кажется немыслимым. Но даже если и не более месяца, а менее месяца, что это меняет?
** Подробнее об Э. А. Гаркави: М. А. Нянковский. "О тех, кого помню и люблю...". Ярославль, 2009.
Tags: "Отеческие гроба", Гаркави Л.М., Гаркави М.А., Гаркави Э.А., эпистолярии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments